Ст 303 ч 1 ук рф судебная практика

Проблемные вопросы фальсификации доказательств.

В основе любого судебного решения лежат доказательства, которые должны всегда соответствовать требованиям процессуального законодательства. Между тем на практике нередко встречаются случаи их фальсификации. Анализ действующего законодательства показывает, что норма ст. 303 УК РФ, устанавливающая ответственность за совершение данного преступления, имеет существенные пробелы в регламентации механизма правового регулирования, что не позволяет соответствующим государственным органам эффективно противостоять его совершению.

Статья 303 УК РФ является новеллой Уголовного кодекса РФ 1996 г. Данное обстоятельство указывает на то, что законодателем долгое время проблема фальсификации доказательств должным образом не рассматривалась, хотя на практике она существовала с момента появления соответствующих органов, обладающих правом сбора и закрепления сведений, используемых впоследствии при отправле-нии правосудия.

Что представляет собой фальсификация доказательств? Необходимо отметить, что законодательного определения данного понятия нет. В Уголовном кодексе РФ отсутствует даже указание на способы фальсификации доказательств, что существенно осложняет деятельность практических работников.

Этимологически слово «фальсификация» в русском языке произошло от латинского «falsificare», которое означает подделывание чего-либо, искажение, подмену подлинного ложным, мнимым . Таким образом, в ст. 303 УК РФ идет речь о подделывании, подмене и искажении доказательств, понятие которых раскрывается в отраслевых нормативно-правовых актах.

Необходимо сразу отметить, что норма ст. 303 УК РФ о фальсификации доказательств распространяется лишь на гражданское и уголовное судопроизводство. Административное судопроизводство не подпадает под действие ст. 303 УК РФ, что является существенным пробелом в правовом регулировании (тем более в свете возможного создания административных судов).

Отношения, регламентируемые 303 УК РФ, по своему содержанию могут быть разделены на две составляющие: фальсификация доказательств в гражданском и уголовном судопроизводстве.

Часть 1 ст. 303 УК РФ посвящена фальсификации доказательств в гражданском процессе по делам, рассматриваемым как по правилам ГПК РФ, так и в порядке, предусмотренном АПК РФ.

По смыслу ст. 303 УК РФ сфальсифицировать доказательства в рамках гражданского судопроизводства может лицо, участвующее в деле, или его представитель.

В соответствии со ст. 34 ГПК РФ лицами, участвующим в деле, признаются стороны, третьи лица, прокурор, лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других субъектов или вступающие в процесс в целях дачи заключения, заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства и по делам, возникающим из публичных правоотношений.

Арбитражный процессуальный кодекс РФ к лицам, участвующим в деле, относит стороны, заявителей и заинтересованных лиц, третьих лиц, прокурора, государственные органы, органы местного самоуправления и иные органы, обратившиеся в арбитражный суд за защитой своих прав и законных интересов .

Круг представителей лиц, участвующих в деле, определен главой 5 ГПК РФ и главой 6 АПК РФ. При этом понятием «представитель» охватываются как законные представители, так и представители, действующие на основании договора.

Интересным в данном контексте является то обстоятельство, что в перечне субъектов фальсификации доказательств в гражданском судопроизводстве (как, впрочем, и в уголовном) отсутствует судья. В юридической литературе давно пред-лагается включить в круг лиц, привлекаемых к ответственности по ст. 303 УК РФ, представителей судейского корпуса , поскольку последние имеют возможность сфабриковать доказательства. Тем более что практике известны случаи фальсификации доказательств судьями, привлечь которых к ответственности по ст. 303 УК РФ в настоящее время невозможно. При наличии соответствующих признаков действия судьи квалифицируются по ст. 292 УК РФ, не учитывающей юридической природы преступления, предусмотренного ст. 303 Кодекса, и имеющей меньший карательный потенциал (максимальное наказание, предусмотренное ст. 303 УК РФ, — это лишение свободы до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или за-ниматься определенной деятельностью до трех лет) .

Какие доказательства можно сфальсифицировать в рамках гражданского судопроизводства по смыслу ст. 303 УК РФ?

Согласно ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Похожее определение доказательств содержится и в АПК РФ. Согласно ст. 64 данного Кодекса доказательствами по делу являются полученные в предусмотрен-ном настоящим АПК РФ и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Как следует из ст. 303 УК РФ в совокупности с другими нормами уголовного закона, не все доказательства, о которых идет речь в соответствующих процессуальных законах (ГПК РФ, АПК РФ и УПК РФ), могут быть сфальсифицированы. В данном случае следует говорить лишь о неодушевленных предметах (различных письменных документах, протоколах следственных действий, материальных носите-лях информации и т. д.).

Детальный анализ указанных выше статей ГПК РФ и АПК РФ, а также Уголовного кодекса РФ дает основание исключить из круга обстоятельств, которые можно сфальсифицировать, следующие:

1) объяснения лиц, участвующих в деле, так как «спорящие» стороны не несут ответственности за сообщение суду ложных сведений;

2) заключения экспертов (специалистов), так как ответственность за дачу заведомо ложного заключения предусмотрена ст. 307, а не ст. 303 УК РФ;

3) показания свидетелей, поскольку дача заведомо ложных показаний наказуема в соответствии со ст. 306 УК РФ.

Таким образом, объектом фальсификации в гражданском судопроизводстве могут являться аудио- и видеозаписи, а также письменные документы и вещественные доказательства.

Сложным и мало исследованным остается вопрос о том, как квалифицировать действия лица, подделавшего документ, который в измененном виде не содержит ложной информации.

К примеру, лицо фальсифицирует официальный документ, т. е. фактически совершает преступление, предусмотренное ст. 327 УК РФ. Вместе с тем сведения, которые указаны в документе, полностью соответствуют действительности. Затем документ представляется суду для подтверждения позиции соответствующего участника процесса, приобщается к делу. Возникает вопрос: есть ли в действиях лица признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, с учетом того, что «искусственно» созданный документ не содержит ложных сведений?

В данном случае подделка любого документа, представление его в суд с последующим приобщением к материалам дела будут расцениваться как фальсификация доказательств независимо от ложности или достоверности содержащихся в них сведений. Для квалификации действий по ч. 1 ст. 303 УК РФ не имеют значения мотивы и цели фальсификации, главное, чтобы лицо осознавало факт подделки до-казательства и желало воспользоваться последним. Сама фальсификация в данном контексте — это любая подделка, искажение документа, которые изменяют его первоначальное состояние (создание копии без оригинала, подделка подписей, всевоз-можные исправления и т. д.).

***В судебном заседании по гражданскому делу по иску к Г. об истребовании имущества из чужого незаконного владения Р., являясь лицом, участвующим в деле, имея умысел на приобщение к материалам дела сфальсифицированных доказательств с целью подтверждения своих материальных затрат, представила суду че-рез своего представителя Н. два товарных чека, которые она подделала, заполнив пустые бланки и подписав их от имени индивидуального предпринимателя М.

В ходе предварительного следствия, а также судебного разбирательства Р. не отрицала, что товарные чеки были составлены ею. При этом обвиняемая утвержда-ла, что представленные в суд чеки не содержали ложных сведений, свидетельствовали о факте покупки товаров, которые Р. в действительности приобретала в мага-зине предпринимателя М. Подделку чеков подсудимая объяснила утерей оригиналов. Кроме того, Р. ссылалась на то, что товарные чеки не были положены судом в основу решения по гражданскому делу, в связи с чем, в ее действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Приговором Семикаракорского районного суда Ростовской области Р. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ. Суд пришел к правильному выводу относительно квалификации действий Р. То обстоятельство, что товарные чеки содержали достоверные сведения, а также не были положены в основу решения по гражданскому делу, не влияет на юридическую оценку совершенного деяния. Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 303 УК РФ, является формальным, а следовательно, наступления каких-либо вредных последствий не требуется.

Несколько иначе разрешается данный вопрос в уголовном судопроизводстве.

Как известно, в уголовном процессе права и свободы человека могут быть существенно ограничены. Соответственно, последствия фальсификации доказательств при рассмотрении уголовного дела являются, как правило, наиболее тяжкими.

Фальсификации доказательств по уголовному делу посвящена ч. 2 ст. 303 УК РФ. Как и в ч. 1 ст. 303 Кодекса, в данной норме законодатель определил субъектный состав фальсификации. Сфальсифицировать доказательства по уголовному делу могут: дознаватель, следователь, прокурор и защитник. Следует обратить внимание на отсутствие среди субъектов фальсификации судьи. Более того, ясно, что и в остальной части круг лиц, обладающих возможностью фальсификации доказательств, определен законодателем не совсем удачно, возможно из-за излишне лаконичной формулировки.

Согласно УПК РФ к лицам, имеющим право осуществлять предварительное расследование, относятся дознаватель, начальник подразделения дознания, орган дознания, следователь, руководитель следственной группы, руководитель следственного органа и его заместитель. Представляется, что в данном случае законодателю следовало либо привести полный перечень субъектов фальсификации, либо так же, как в ч. 1 ст. 303 УК РФ, применить общее понятие «лицом, осуществляющим производство по уголовному делу, а также защитником».

Кстати, тут же возникает обоснованный вопрос: почему защитник помещен законодателем рядом с лицами, осуществляющими производство по уголовному делу? Круг полномочий защитника по сбору и фиксации доказательств крайне узок, что вызывает сомнения в правильности такого подхода. С точки зрения про-цессуального права защитник уполномочен собирать лишь иные документы, предусмотренные п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, т. е. справки, характеристики. Остальные (две) формы получения защитником доказательств, точнее, доказательственной информации, реально претворяются в жизнь лишь при выполнении следственных действий лицом, осуществляющим производство по уголовному делу (например, опрос лиц защитником не имеет никакого доказательственного значения, в то время как их допрос следователем придает таким сведениям надлежащую процессуальную форму).

Указанные обстоятельства не исключают возможности фальсификации доказательств защитником. Вместе с тем полномочия последнего в сфере сбора доказательств по сравнению с компетенцией лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, ничтожны. Данное обстоятельство делает фальсификацию доказа-тельств со стороны последних гораздо более общественно-опасной, что, безусловно, должно учитываться законодателем, а также судом при назначении наказания. Иными словами, ответственность за фальсификацию доказательств подлежит дифференциации в зависимости не только от вида судопроизводства, но и от объема полномочий соответствующего субъекта по участию в процессуальном доказывании.

Еще одна проблема заключается в том, что законодатель в ч. 2 ст. 303 УК РФ указал на фальсификацию доказательств по уголовному делу. Иными словами, возможность фальсифицировать доказательства возникает только с момента возбуждения уголовного дела. Однако первоначальная стадия уголовного судопроизводст-ва — возбуждение уголовного дела — включает этап проверки сообщений о престу-плениях, в ходе которой может быть сфабриковано наиболее значимое доказательство — протокол осмотра места происшествия, несущий иногда в себе 50 и более процентов доказательственной информации. Что же делать в таком случае?

Безусловно, действия лица необходимо квалифицировать как фальсификацию доказательств по уголовному делу, несмотря на то, что осмотр места происше-ствия может проводиться и до возбуждения уголовного дела, послужив основанием для его возбуждения. Выход из ситуации видится в изложении формулировки ч. 2 ст. 303 УК РФ в следующей редакции: фальсификация доказательств в уголовном судопроизводстве, которое согласно ст. 5 УПК РФ включает в себя досудебное (стадия возбуждения уголовного дела и предварительного следствия) и судебное рассмот-рение дела (судебные стадии). Такой подход позволит учесть особенности фальси-фикации доказательств.

Однако в указанной ситуации возникают следующие сложности. Состав лиц, участвующих в проверки сообщения о преступлении шире, чем состав лиц, осущест-вляющих производство по уголовному делу. На данном этапе свою деятельность осуществляют сотрудники различных подразделений: криминальной милиции и ми-лиции общественной безопасности; федеральной службы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ; федеральной службы безопасности и т.д. В частности это лица, занимающиеся оперативно-розыскной деятельностью – например оперуполномоченные. Согласно УПК РФ указанные лица вправе прини-мать заявление о преступлениях и проводить первичную проверку по сообщениям о преступлениях, полученных из иных источников, проводить по ним неотложные следственные действия, а именно тот самый «фундаментальный» осмотр места происшествия.

Рассмотрим следующую ситуацию. Прокуратурой Семикаракорского района Ростовской области было возбуждено уголовное дело в отношении оперуполномо-ченного К. по ст. 292 УК РФ – служебный подлог. Предварительным следствием ус-тановлено, что К. работая оперуполномоченным отделения уголовного розыска, яв-ляясь должностным лицом органов внутренних дел, исполняя свои должностные обязанности, проводил сбор первичного материала, по факту хищения имущества М. К., имея умысел на внесение в официальные документы заведомо ложных све-дений и действуя из иной личной заинтересованности, выразившейся в повышении личных показателей раскрываемости преступлений, самостоятельно составил про-токол принятия устного заявления о преступлении от имени М, выполнив от его же имени подписи в бланке заявления, являющегося официальным документом, а так-же составил объяснение от имени М., указав в бланке заявления и объяснении за-ведомо ложные сведения о краже у М. сотового телефона в баре, приобщив данные документы к материалу проверки, зарегистрированному в книге учета сообщений о преступлениях. В дальнейшем протокол принятия устного заявления послужил по-водом для возбуждения уголовного дела в отношении гражданина С. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, производство по которому впоследствии было прекращено по осно-ванию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием события преступ-ления.

Интересным является то, что протокол принятия устного заявления о преступ-лении в соответствии со ст. 74 УПК РФ является доказательством по уголовному делу и относиться по смыслу ч. 2 ст. 74 УПК РФ к иным документам. То есть, факти-чески в указанном случае К. внес в официальный документ (протокол принятия уст-ного заявления о преступлении ) заведомо ложные сведения, чем совершил служебный подлог, и одновременно совершил фальсификацию доказательства по уго-ловному делу. В результате преступных действий К. в отношении С. осуществлялось незаконное уголовное преследование. По степени общественной опасности такие действия должны быть квалифицированны по ч. 2 ст. 303 УК РФ, однако оперуполномоченный не является субъектом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, и свои преступные действия он осуществил в рамках проверки сообщения о преступлении.

Еще сложнее обстоит дело с квалификацией действий должностного лица при фальсификации протокола осмотра места происшествия в целях принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела. Например, лицо составляет протокол осмотра места происшествия и не отражает в нем реально имеющихся «следов» пре-ступной деятельности (скрывает либо уничтожает их). Он одновременно укрывает преступление и фальсифицирует доказательство. После того как будет выявлен данный факт, возможности закрепления, имевшихся ранее на месте происшествия следов будут утрачены. Лицо или лиц совершивших преступление, скорее всего, привлечь к уголовной ответственности будет невозможно, что относиться к тяжким последствиям в понимании ч. 3 ст. 303 УК РФ. Как быть в указанном случае? Квалификация действий должностного лица по ст. 292 УК РФ будет неоправданной, как не соответствующая степени общественной опасности совершенного преступного дея-ния. Есть возможность привлечь такое должностное лицо по ч. 3 ст. 285 УК РФ, которая имеет больший карательный потенциал по сравнению с ч. 3 ст. 303 УК РФ, однако указанная статья не отражает юридической природы содеянного.

Очевидно, что фальсификация в рамках первичной проверки или при произ-водстве по уголовному делу может иметь одинаковые по степени тяжести последствия (например, избежание преступником наказания), однако в первом случае деяние будет квалифицировано как злоупотребление должностными полномочиями (квали-фикация по ст. 292 УК РФ даже не рассматривается), во втором случае квалифици-рованно как фальсификация доказательств по уголовному делу с возможностью максимального наказания в виде лишения свободы на срок до 7 лет.

В двух совершенно одинаковых случаях с точки зрения своей юридической природы совершенно разные варианты разрешения сложившейся ситуации. Такое положение вещей в очередной раз указывает на то, что в настоящее время существует необходимость в новом взгляде на фальсификацию доказательств.

Сложным на практике представляется вопрос о квалификации действий должностного лица по ч. 2 ст. 303 УК РФ, если подделанное им доказательство фактически не содержит ложных сведений. Рассмотрим основные возможные ситуации.

Первая ситуация. Следователь фальсифицирует протокол допроса свидетеля, искажая его истинное содержание — дополняет его сведениями, уличающими обвиняемого в совершении преступления. Безусловно, такие действия должны расцениваться как фальсификация доказательств.

Вторая ситуация. Свидетель по уголовному делу сообщает следователю по телефону о ранее не известных последнему обстоятельствах. В силу определенных причин возможность допросить свидетеля в надлежащем порядке у следователя отсутствует. Он составляет протокол дополнительного допроса свидетеля, вносит в него сведения абсолютно достоверного характера, не влияющие на существо дела, и подписывает протокол от имени допрошенного. Как следует рассматривать такие действия? В материалах дела появилось новое «доказательство», основанное на реальных фактах, но изготовленное следователем самостоятельно. В этом случае происходит смешение двух составов — фальсификации доказательств и служебного подлога. На взгляд автора, действия следователя тем не менее образуют фальси-фикацию доказательств, так как происходит подмена подлинного доказательства мнимым, хотя и достоверным по отношению к реальным фактам.

Третья ситуация. Следователем производится следственное действие — осмотр предметов (к примеру, орудия преступления). Согласно УПК РФ при этом обя-зательно участие двух понятых. Однако следователем приглашен лишь один поня-той. Осмотр выполнен надлежащим образом, без искажения объективных данных, по его окончании составляется протокол, который подписывается приглашенным понятым. Затем следователь самостоятельно расписывается за второго понятого. Налицо нарушение процессуальной формы закрепления доказательственной информации. При обнаружении указанного факта составленный протокол должен быть признан недопустимым доказательством. Наличествуют ли в указанном случае при-знаки состава фальсификации доказательств?

Учитывая общественную опасность таких действий, сферу, в которой они со-вершаются, а также возможные последствия (к примеру, оправдание лица, совершившего преступление), в описанной выше ситуации их также надлежит квалифицировать как фальсификацию доказательств, а не как служебный подлог.

Судебная практика не дает однозначного ответа на вопрос о том, какую юридическую оценку дать действиям соответствующего должностного лица. Например, при рассмотрении конкретного уголовного дела Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ разъяснила, что под фальсификацией доказательств, по смыслу ст. 303 УК РФ, следует понимать любое искажение сути, объема, внешне-го вида, веса и других характеристик доказательств (или хотя бы одного доказа-тельства), влияющее на полное и объективное рассмотрение дела .

Формулировка, предложенная Верховным Судом РФ, не устраняет всех сомнений, возникающих при квалификации действий лица по ч. 2 ст. 303 УК РФ. Так, если бы Верховный Суд РФ ограничился тем, что «любое искажение сути, объема, внешнего вида, веса и других характеристик доказательств является фальсификацией доказательств», то проблема была бы тем самым разрешена. Добавление к указанному предложению слов — «влияющее на полное и объективное рассмотрение дела» уже дает повод для различного понимания и применения данной реко-мендации в практической деятельности.

Что же получается? Если внесенные изменения не влияют на полноту и объективность рассмотрения дела, например, как в случае подделки подписи, то состава фальсификации нет? На взгляд автора, правильность последнего утверждения вызывает сомнения. При выявлении любого, даже незначительного изменения дока-зательства в соответствии со ст. 51 Конституции РФ признается недопустимым, т. е. не имеющим юридической силы, и исключается из доказательственной базы. Это в любом случае сказывается на полном и объективном рассмотрении дела (ведь указание на степень влияния отсутствует, что позволяет учитывать любые последствия «искусственного изменения» доказательств).

Таким образом, как подтверждает судебная практика, под фальсификацией доказательств следует понимать любое искажение сути, объема, содержания, веса и других характеристик доказательств, независимо от того, повлияло ли это на полное и объективное рассмотрение дела или нет. Только такой подход к трактовке фальсификации доказательств позволит достичь высшей ценности судопроизводства — четкого, бескомпромиссного соблюдения процессуальной формы при осуществлении доказывания.

Часть 3 ст. 303 УК РФ является своего рода продолжением ч. 2 данной нормы. Вместе с тем указанной позиции придерживаются не все авторы.

Формулировка ч. 3 ст. 303 УК РФ порождает вопрос о том, какое значение имеет признак наступления тяжких последствий. Является ли он квалифицирующим по отношению к деяниям, предусмотренным ч. 1 и 2 ст. 303 УК РФ, либо только по отношению к деянию, предусмотренному ч. 2 данной нормы?

Безусловно, использованная законодателем конструкция ч. 3 ст. 303 УК РФ не исключает возможности распространять признак «наступление тяжких последствий» и на гражданское судопроизводство. Так, А. С. Феофилатков считает, данный при-знак в равной степени применим и к фальсификации доказательств по гражданскому делу .

По мнению автора, данный вывод является неверным. При анализе формули-ровки диспозиции ч. 3 ст. 303 УК РФ, содержащей указание на фальсификацию доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении, и санкции ч. 3 ст. 303 УК РФ, которая является кумулятивной и предусматривает в качестве дополнительного наказания лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, можно придти к выводу о том, что субъектом данного преступления может быть только лицо, чья должность или профес-сиональная либо иная деятельность связана с участием в процессе доказывания, а это либо лицо, осуществляющее производство по уголовному делу, либо защитник.

Очевидно, что ст. 303 УК РФ, посвященная фальсификации доказательств, имеет существенные недостатки, негативно отражающиеся на качестве правопри-менительной деятельности. Предложенное в данной норме понятие фальсификации несовершенно и нуждается в дальнейшей переработке в целях установления соответствия между «буквой» уголовного закона с одной стороны, и практической дея-ельностью по осуществлению доказывания — с другой.

Прокурор надзорного отдела
управления по обеспечению участия
прокуроров в рассмотрении
уголовных дел судами

Дата опубликования: 3 февраля 2011 г.

Подольский городской суд Московской области

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Подольск М.О. ДД.ММ.ГГГГ

Федеральный судья Подольского городского суда Московской области- Гуськова Н.Д.,

с участием гос. обвинителя- пом. прокурора Подольской городской прокуратуры- Титова А.П.,

подсудимого — Губского Сергея Владимировича,

защитника — адвоката Подольского филиала МОКА — Большунова Б.В.,представившего ордер № от ДД.ММ.ГГГГ и удостоверение № ,

при секретаре — Мишиной И.В., рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

Губского Сергея Владимировича, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца , гражданина РФ, имеющего высшее образование, военнообязанного, разведенного, никого на иждивении не имеющего, работающего исполнительным директором в ООО « »\ зарегистрированного по адресу: , ранее не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

Губский С.В. согласен с предъявленным ему обвинением в том, что он совершил фальсификацию доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, при следующих обстоятельствах:

в 2005 году, более точное время следствием не установлено, Губский СВ. обратился к заместителю генерального директора ООО « » » А с просьбой о внесении в его (Губского СВ.) трудовую книжку записи о том, что он состоял в трудовых отношениях с ООО « » для получения кредита. После чего А под угрозой увольнения приказал начальнику кадров ООО « », Р внести в трудовую книжку Губского СВ. записи о том, что последний якобы состоял в трудовых отношениях с ООО « » в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в должности инженера по гражданской обороне, что Р и сделала.

В не установленное точно время, не позднее ДД.ММ.ГГГГ в не установленном следствием месте, у Губского СВ., знавшего, что запись в его трудовой книжке о трудоустройстве в ООО « » не соответствует действительности, в трудовых отношениях он с ООО « » никогда не состоял, трудовую деятельность в нем не осуществлял, возник умысел на фальсификацию доказательства по гражданскому делу.

Реализовывая свое преступное намерение, Губский СВ. ДД.ММ.ГГГГ в ходе судебного разбирательства по гражданскому делу № в Подольском городском суде , расположенном по адресу: , зал судебного заседания № по исковому заявлению ООО « » о прекращении права пользования жилым помещением расположенном по адресу: , г. Подольск, , выселении и снятии с регистрационного учета Губского СВ., и П , последними, через своего представителя Б в гражданском деле было предоставлено встречное исковое заявление о признании права собственности в равных долях в порядке приватизации на выше указанную квартиру. В обоснованность своих доводов, изложенных во встречном исковом заявлении о том, что он имеет право на приватизацию квартиры, адрес которой указан выше, Губским СВ. была приложена копия своей трудовой книжки, в которой имеется запись о том, что он (Губский СВ.) состоял в трудовых отношениях с ООО « », а именно принят на должность инженером по гражданской обороне согласно приказа № -К от ДД.ММ.ГГГГ , снят с указанной должности приказом № от ДД.ММ.ГГГГ . Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ в ходе судебного разбирательства, в зале судебного заседания № , расположенном по вышеуказанному адресу, Б , представлявший интересы П и Губского СВ. в указанном гражданском деле, заявил, что единственным подтверждением того, что Губский СВ. работал на ООО « » и в связи с этим имеет право на часть указанной квартиры является трудовая книжка Губского СВ. После этого Б в подтверждение этого заявления предоставил суду на обозрение сфальсифицированное доказательство — оригинал трудовой книжки Губского СВ. с указанными выше записями, которая в свою очередь была предоставлена Б Губским СВ. для использования в качестве доказательства в гражданском деле, зная, что данное доказательство является сфальсифицированным.

Из документации ООО « »: штатное расписание, ведомости о выплате заработной платы, журнал регистрации трудовых книжек и справок, следует что Губский СВ. в трудовых отношениях с ООО « » никогда не состоял, заработную плату не получал, его трудовая книжка в журнале регистрации не значится, на должности инженера по гражданской обороне за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ работали другие лица; согласно приказа № -К, под номером которого якобы был принят на работу Губский СВ., на работу в ООО « » была принята С , согласно приказу № , под номером которого якобы был уволен Губский СВ., с указанного предприятия уволен Т Следовательно, Губский СВ. в ООО « » никогда не работал.

Губский СВ. являясь ответчиком по гражданскому делу, никогда не работал в ООО « », осознавая что запись в его трудовой книжке сделана не законно, предоставил в Подольский городской суд Московской области сфальсифицированное доказательство по гражданскому делу — копию свой трудовой книжки, а также представил через своего представителя Б оригинал указанной трудовой книжки, предоставленной ему Губским СВ. для использования в гражданском деле в качестве доказательства.

В ходе ознакомления с материалами уголовного дела, при разъяснении требований ст. 217 УПК РФ, Губским С.В. после консультации с защитником и в его присутствии было заявлено ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства, которое Губский С.В. поддержал и в судебном заседании. Указанное ходатайство Губского С.В. в судебном заседании поддержал и его защитник.

Возражений со стороны государственного обвинителя о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства не поступило.

Суд приходит к выводу, что ходатайство заявлено в соответствии с требованиями главы 40 УПК РФ и подлежит удовлетворению.

Обоснованность предъявленного Губскому С.В. обвинения подтверждается собранными по делу доказательствами.

Суд согласен с квалификацией действий подсудимого Губского С.В. и квалифицирует его действия по ч. 1 ст. 303 УК РФ — как фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле.

Рассматривая вопрос о виде и мере наказания, судья учитывает личность подсудимого и характер содеянного.

Отягчающих ответственность подсудимого Губского С.В. обстоятельств не имеется.

Смягчающими ответственность подсудимого обстоятельствами судья признает то, что Губский С.В. ранее не судим, вину в содеянном осознал и раскаялся, положительно характеризуется по месту работы и жительства.

Учитывая наличие смягчающих ответственность Губского С.В. обстоятельств, а также то, что Губский С.В. по месту жительства характеризуется положительно, на учете в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, судья считает необходимым назначить Губскому С.В. наказание в соответствии с требованиями ст. 316 УПК РФ в виде штрафа.

На основании изложенного,и, руководствуясь ст. ст. 308, 316 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

Признать виновным Губского Сергея Владимировича в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ и назначить ему наказание в виде штрафа в размере 100.000\ста тысяч\ рублей.

Меру пресечения Губскому С.В.-подписку о невыезде и надлежащем поведении-отменить по вступлению приговора в законную силу.

Вещественное доказательство: документы ООО « »: штатное расписание от ДД.ММ.ГГГГ , ДД.ММ.ГГГГ , ДД.ММ.ГГГГ , ДД.ММ.ГГГГ , ДД.ММ.ГГГГ , ДД.ММ.ГГГГ ; приказ № от ДД.ММ.ГГГГ , приказ № от ДД.ММ.ГГГГ ; книга учета трудовых книжек; ведомости № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , № за ДД.ММ.ГГГГ , хранящиеся при уголовном деле — хранить при уголовном деле,трудовую книжку АТ-УШ № , принадлежащую Губскому С.В.,-возвратить последнему по вступлению приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Московского областного суда в течение 10 суток со дня его провозглашения.

Обман суда: способ мошенничества или преступление против правосудия? (Смолин С.В.)

Дата размещения статьи: 18.06.2015

Необходимость обращения к заявленной теме исследования определяется рядом причин: во-первых, значительным повышением роли механизма судебной защиты в обеспечении нормального функционирования общества; во-вторых, устойчивой динамикой роста доли преступлений, совершаемых путем обмана, в числе преступлений против собственности и против правосудия и, в-третьих, наличием теоретических и прикладных проблем квалификации общественно опасных деяний, заключающихся в приобретении права на чужое имущество посредством использования судебных решений, полученных в порядке гражданского судопроизводства на основе представления преступниками недостоверных (фиктивных) доказательств.
———————————
По данным отчета 1-ЕГС ГИАЦ МВД России за 2011 — 2013 гг.

Проблема квалификации рассматриваемых деяний обусловлена в первую очередь наличием различных подходов к уголовно-правовой оценке содержания мошеннического обмана. До недавнего времени в теории отечественного уголовного права и судебной практике не подвергался сомнению тезис о том, что отличительной особенностью объективной стороны мошенничества является добровольность передачи имущества или предоставления мошеннику права на имущество , а также заблуждение относительно истинных намерений преступника . В указанной трактовке обман как способ мошенничества характеризовался наличием у виновного цели склонить собственника или иного владельца имущества к определенным действиям по передаче имущества или права на имущество в интересах мошенника.
———————————
См.: Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. М.: Издательская группа «НОРМА-ИНФРА-М», 1998. С. 216.
Постановление Президиума Верховного Суда РФ N 9п2000 по делу Алдошкиной // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. N 1. С. 11.

С принятием Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» характеристика обмана как способа мошенничества изменилась. Мошеннический обман получил более широкое по сравнению с его традиционным пониманием содержание. В новой трактовке высшего судебного органа такой обман может быть направлен как на владельца имущества, так и на иное лицо либо уполномоченный орган власти, который под влиянием обмана передает имущество или право на него другим лицам либо не препятствует изъятию этого имущества или приобретению права на него другими лицами . Возможность совершения мошенничества путем обмана суда была предусмотрена и п. 4 указанного Постановления, согласно которому, если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным, в частности, со дня вступления в силу судебного решения, которым за лицом признается право на имущество.
———————————
См. об этом: Яни П. Постановление Пленума Верховного Суда о квалификации мошенничества, присвоения и растраты: объективная сторона преступления // Законность. 2008. N 4. С. 14.

Данная трактовка способа совершения мошенничества получила свою поддержку в ряде научных исследований. Так, по мнению Т.А. Огарь, обман при совершении мошенничества может быть направлен «как на потерпевшего (владельца, собственника имущества), так и на иных лиц, которые могут совершать юридически значимые действия (юридические акты и поступки) в отношении имущества, являющегося предметом преступления» . И.В. Ильин предложил рассматривать использование заведомо незаконного судебного решения в качестве квалифицирующего признака состава мошенничества, при наличии которого за совершение указанного деяния должна наступать более строгая ответственность . По мнению С. Петрова, для совершенствования правоприменительной практики следует уточнить п. 1 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, включив в него суд в качестве органа власти, который под воздействием обмана передает имущество или право на имущество в интересах мошенника .
———————————
Огарь Т.А. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика мошенничества в сфере оборота недвижимости: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. СПб., 2009. С. 9.
См.: Ильин И.В. Теоретические основы борьбы с мошенничеством, совершаемым в экономической сфере (уголовно-правовые и криминологические проблемы): Автореф. дис. . докт. юрид. наук. М., 2011. С. 12.
См.: Петров С. Обман суда как способ мошенничества // Уголовное право. 2013. N 6. С. 43.

Вместе с тем, несмотря на позицию Пленума Верховного Суда РФ, ряд авторов продолжают настаивать на традиционном, более «узком» понимании мошеннического обмана. Так, по мнению Р.А. Сабитова и Е.Ю. Сабитовой, «завладеть имуществом путем обмана — значит не просто держать вещь у себя, обладать ею, но и приобрести вещь с разрешения потерпевшего» . Сходной позиции придерживаются В.В. Хилюта и К.В. Горобец .
———————————
Сабитов Р.А., Сабитова Е.Ю. Уголовно-правовая оценка обманов и действий, совершенных с документами. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 65.
См.: Хилюта В.В. Признаки мошеннического обмана в теории и практике уголовного закона // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2009. N 2(8). С. 18 — 21.
См.: Горобец К.В. Мошенничество по уголовному праву России и Франции: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2009. С. 9.

Анализируя судебную практику, можно констатировать, что предоставление в суд фиктивных документов с целью вынесения незаконного судебного решения и приобретения таким образом права на имущество в подавляющем большинстве случаев органы расследования и суды квалифицируют как мошенничество или покушение на мошенничество (в тех случаях, когда виновному не удается по тем или иным причинам добиться вынесения неправосудного решения). Вместе с тем в отдельных случаях суды не усматривают в таких действиях признаков состава мошенничества, все-таки опираясь на традиционное толкование мошеннического обмана, целью которого является добровольная передача собственником права на имущество.
Так, Г. обвинялся по ч. 1 ст. 303 и ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ в том, что он подал в Электростальский городской суд Московской области в порядке гражданского судопроизводства иск о взыскании заработной платы, к которому в качестве доказательства приложил фальсифицированные документы, а именно копию трудовой книжки с заведомо подложной записью о том, что он принят на работу, а также копию заведомо подложной справки о доходах физического лица. В ходе судебного разбирательства Г. ссылался на наличие трудовых отношений с ответчиком и задолженности по заработной плате в сумме 1 525 000 руб. При рассмотрении вышеуказанного гражданского дела судом установлено, что Г. не работал и заработная плата ему не начислялась. Приговором Электростальского городского суда от 18 июля 2011 г. Г. оправдан по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. В обоснование своего решения суд указал, что Г. каких-либо действий, которые бы свидетельствовали о том, что он был намерен добиться того, чтобы собственник имущества, находясь под влиянием обмана либо доверяя ему — Г., добровольно передал Г. какое-либо имущество, не предпринимал. Суд пришел к выводу о том, что, обращаясь в Электростальский городской суд с исковыми требованиями и представляя в обоснование своих исковых требований фальсифицированные доказательства, Г. был намерен ввести суд в заблуждение и получить решение в свою пользу. Однако Электростальский городской суд собственником имущества не являлся и являться не мог по определению .
———————————
Приговор от 18 июля 2011 г. по делу N 1-153/2011. Электростальский городской суд Московской области // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://elektrostal.mo.sudrf.ru.

По ряду уголовных дел, по которым преступные действия виновных выразились в представлении в суд заведомо подложных документов с целью взыскания задатка по несуществующему договору , несуществующих материальных издержек , заработной платы , признания права собственности на долю в праве собственности на квартиру — т.е. с целью необоснованного приобретения прав на чужое имущество, обвинение в мошенничестве или покушении на мошенничество в ходе предварительного расследования не предъявлялось, все подсудимые по указанным уголовным делам были привлечены к уголовной ответственности только по ч. 1 ст. 303 УК РФ.
———————————
Приговор от 11 августа 2010 г. по делу N 1-19/2010. Пеновский районный суд Тверской области // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://penovsky.twr.sudrf.ru.
Приговор от 23 марта 2012 г. по делу N 1-4-2012. Неверкинский районный суд Пензенской области // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://neverkinsky.pnz.sudrf.ru.
Приговор от 29 сентября 2010 г. по делу N 1-224/2010. Пресненский районный суд г. Москвы // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://presnensky.msk.sudrf.ru.
Постановление от 1 июня 2012 г. по делу N 1-470/11081629/2012. Беловский городской суд Кемеровской области // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://belovskygor.kmr.sudrf.ru.

Второй проблемой квалификации рассматриваемых общественно опасных деяний является оценка обмана суда, совершенного посредством представления в суд фальсифицированных доказательств, только как способа совершения мошенничества (тогда речь идет об отношениях конкуренции норм, предусмотренных ч. 1 ст. 303 УК РФ и ст. 159 УК РФ, как «части и целого») либо как идеальной совокупности преступления против правосудия и преступления против собственности.
В соответствии с теорией квалификации преступлений основными признаками, позволяющими отграничить единое преступление, предусмотренное несколькими конкурирующими нормами уголовного закона, от идеальной совокупности преступлений, являются объект преступного посягательства и преступные последствия . Представление истцом заведомо ложной информации суду в обоснование своих исковых требований всегда наносит ущерб отношениям по обеспечению поступления в распоряжение суда достоверных доказательств, процессу доказывания, а также в целом — интересам правосудия и авторитету судебной власти. Общественные отношения по обеспечению законного формирования доказательств по делу и по защите интересов правосудия являются самостоятельным объектом уголовно-правовой охраны, существенно отличающимся от отношений по защите собственности. При этом важность такого объекта, как интересы правосудия, не позволяет рассматривать его в соотношении факультативного дополнительного к основному объекту, который составляют отношения по защите собственности. Как справедливо по этому поводу отметил Н.И. Панов, уголовно-правовые нормы, предусматривающие указанные деяния, не конкурируют, не находятся в отношении подчинения ни по объему, ни по содержанию, так как имеют существенно различающий их элемент состава — объект преступления .
———————————
См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М.: Юрид. лит., 1972. С. 297.
См.: Вишняков В.В. Уголовно-правовая оценка фальсификации доказательств: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2007. С. 17.
См.: Панов Н.И. Уголовно-правовое значение способа совершения преступления: Учебное пособие. Харьков, 1984. С. 103.

В связи с изложенным считаем, что указанное выше предложение И.В. Ильина предусмотреть в ч. 3 ст. 159 УК РФ новый квалифицирующий признак «использование заведомо незаконного судебного решения» позволит рассматривать интересы правосудия как факультативный дополнительный объект преступления, что вряд ли является верным.
Судебная практика в целом не противоречит вышеуказанным теоретическим положениям, так как виновные лица, представляющие в суд заведомо фиктивные доказательства, привлекаются к уголовной ответственности и осуждаются по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 303 УК РФ и соответствующей частью ст. 159 УК РФ.
Вместе с тем в правоприменительной практике встречаются отдельные примеры квалификации рассматриваемых общественно опасных деяний как одного преступления — мошенничества.
Так, при рассмотрении уголовного дела по обвинению К. по ч. 1 ст. 303, ч. 4 ст. 159 УК РФ в Одинцовском городском суде Московской области государственный обвинитель отказался от обвинения по ч. 1 ст. 303 УК РФ в связи с тем, что фальсификация доказательств по гражданскому делу была способом совершения мошеннических действий К. и дополнительной квалификации не требовала . По другому уголовному делу Ш. был осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ. Согласно материалам уголовного дела, Ш. с целью взыскания несуществующей задолженности с Н. в размере 350 000 долл. США обратился с иском в районный суд. В обоснование своих исковых требований Ш. представил в суд заведомо фиктивный договор займа, якобы заключенный между потерпевшей и знакомым Ш. В кассационной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного Ш. просил приговор суда первой инстанции отменить и дело направить на новое судебное рассмотрение в связи с тем, что в действиях Ш. содержатся только признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ. Определением суда кассационной инстанции квалификация действий Ш. по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ признана правильной, приговор суда первой инстанции оставлен без изменения, а кассационная жалоба адвоката без удовлетворения .
———————————
Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 31 января 2013 г. по делу N 22-294 // СПС «КонсультантПлюс».
Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 3 октября 2011 г. по делу N 22-12228 // СПС «КонсультантПлюс».

Определенный интерес представляет уголовно-правовая оценка обмана суда как способа мошенничества, данная при рассмотрении конкретного уголовного дела высшим судебным органом страны.
Президиум Верховного Суда РФ, изменяя своим Постановлением от 25 декабря 2013 г. в порядке надзора приговор Ногинского городского суда Московской области от 18 апреля 2011 г. и все последующие судебные решения в отношении Г., указал, что наряду с обстоятельствами, предусмотренными ст. 60 УК РФ, «суд первой инстанции при назначении наказания учел, что преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ, совершено Г. путем обмана судебного органа, который фактически придал законный вид их преступным действиям, в связи с чем совершенное преступление не только сопряжено с определенной тяжестью и значительностью нанесенного ущерба, но также подрывает авторитет и доверие к судебной власти. Однако совершение преступления путем обмана (в данном случае судебного органа) является обязательным признаком мошенничества и не может повторно учитываться при назначении наказания. В связи с этим вышеизложенные обстоятельства, относящиеся к признакам преступления и способу его совершения, учтенные судом при назначении виновным наказания и повлиявшие на его более строгий размер, подлежат исключению из приговора» .
———————————
Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2013 г. по делу N 175-П13 // СПС «КонсультантПлюс».

По нашему мнению, отсутствие единой практики применения ч. 1 ст. 303 УК РФ и ст. 159 УК РФ при квалификации рассматриваемых общественно опасных деяний вызвана двумя основными причинами.
Во-первых, различными подходами правоприменителя к оценке содержания обмана как способа совершения мошенничества и стремлением не выходить за рамки традиционного понимания его направленности только на собственника или иного владельца имущества.
Во-вторых, несовершенством уголовно-правовой нормы, предусмотренной ч. 1 ст. 303 УК РФ. Санкция ч. 1 ст. 303 УК РФ явно не соответствует характеру общественной опасности рассматриваемого посягательства — преступление, предусмотренное указанной нормой, является преступлением небольшой тяжести. При этом длительный процесс привлечения к уголовной ответственности за рассматриваемое преступление, обусловленный необходимостью отмены ранее принятых в порядке гражданского судопроизводства незаконных судебных решений и исключения их преюдициального значения , приводит к тому, что виновные лица избегают реального наказания в силу применения п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.
———————————
См. об этом: Азаренок Н. Конституционно-правовые основы преюдиции в уголовном судопроизводстве // Уголовное право. 2012. N 4. С. 50 — 57.

На наш взгляд, ответственность за фальсификацию доказательств по гражданскому делу недостаточно дифференцирована. Степень общественной опасности рассматриваемых посягательств существенно повышается, когда обман суда влечет за собой принятие незаконных судебных решений (ложную правовую оценку), которые, в свою очередь, существенно затрагивают права и законные интересы других лиц. В связи с изложенным с учетом существующей конструкции рассматриваемого состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, необходимо включение в указанную норму квалифицирующего признака, предусматривающего повышенную ответственность лиц, в результате обманных действий которых были приняты незаконные судебные решения, затрагивающие права граждан, — «деяние, повлекшее принятие незаконного судебного решения».
По нашему мнению, изменение категории рассматриваемого преступления на более тяжкую и включение в уголовно-правовую норму предлагаемого квалифицирующего признака позволили бы дать надлежащую оценку характеру и степени общественной опасности фальсификации доказательств по гражданскому делу. Полагаем, что при таком изменении рассматриваемой уголовно-правовой нормы действия виновных должны будут квалифицироваться только по ст. 303 УК РФ, так как основным объектом посягательства в данном случае выступают общественные отношения по защите интересов правосудия. Общественно опасные последствия, заключающиеся в передаче на основании незаконного судебного решения имущества или права на имущество виновному, по нашему мнению, будут охватываться квалифицированным составом фальсификации доказательств по гражданскому делу.

Пристатейный библиографический список

1. Азаренок Н. Конституционно-правовые основы преюдиции в уголовном судопроизводстве // Уголовное право. 2012. N 4.
2. Вишняков В.В. Уголовно-правовая оценка фальсификации доказательств: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2007.
3. Горобец К.В. Мошенничество по уголовному праву России и Франции: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2009.
4. Ильин И.В. Теоретические основы борьбы с мошенничеством, совершаемым в экономической сфере (уголовно-правовые и криминологические проблемы): Автореф. дис. . докт. юрид. наук. М., 2011.
5. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М.: Юрид. лит., 1972.
6. Огарь Т.А. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика мошенничества в сфере оборота недвижимости: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. СПб., 2009.
7. Панов Н.И. Уголовно-правовое значение способа совершения преступления: Учебное пособие. Харьков, 1984.
8. Петров С. Обман суда как способ мошенничества // Уголовное право. 2013. N 6.
9. Сабитов Р.А., Сабитова Е.Ю. Уголовно-правовая оценка обманов и действий, совершенных с документами. М.: Юрлитинформ, 2012.
10. Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. М.: Издательская группа «НОРМА-ИНФРА-М», 1998.
11. Хилюта В.В. Признаки мошеннического обмана в теории и практике уголовного закона // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2009. N 2(8).
12. Яни П. Постановление Пленума Верховного Суда о квалификации мошенничества, присвоения и растраты: объективная сторона преступления // Законность. 2008. N 4.

Смотрите еще:

  • Коап частная жалоба на определение суда Коап частная жалоба на определение суда В Омский областной суд Заявителя К., г. Омск, ул. . д. . . частная жалобана определение о возврате жалобы на постановлениепо делу об административном правонарушении 09.06.2006 […]
  • Пользование жилым помещением на основе договора найма Возмездное пользование жилыми помещениями на условиях договора коммерческого найма ВОЗМЕЗДНОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ ЖИЛЫМИ ПОМЕЩЕНИЯМИ НА УСЛОВИЯХ ДОГОВОРА КОММЕРЧЕСКОГО НАЙМА Кириченко О. В., соискатель ученой степени, […]
  • Договор ренты схема Единый информационно-справочный центр ренты в Москве (495) 363-8120 [email protected] Понятие ренты и ее виды (схема) Договор пожизненной ренты (схема) Договор пожизненного содержания с иждивением […]
  • Как не платить алименты с премии Вычитаются ли алименты с новогодней премии? Я военнослужащий у меня Премия на Новый год ! Чума приличная ! Из этой премии вычтут алименты ? Ответы юристов (1) Да, алименты вычитаются в т.ч. и из премий. В соответствии […]
  • Административное право безопасность дорожного движения 33.5. Управление в сфере обеспечения безопасности дорожного движения Тема “безопасность движения” не может ограничиваться только вопросами взаимоотношений участников движения с Государственной автомобильной инспекцией […]
  • Фальсификация доказательств по гражданскому делу это Фальсификация доказательств Фальсификация доказательств (ст. 303 УК). Объектом состава фальсификации доказательств по гражданскому делу (ч. 1) являются интересы правосудия. С объективной стороны это преступление […]