Адвокат сергей голубок

Голубок Сергей Александрович

Основные данные:

При добавлении отзыва на страницу Голубок Сергей Александрович, постарайтесь быть объективными. Любой комментарий проходит проверку модераторов, это занимает время. Ваши слова должны быть ПОДКРЕПЛЕНЫ ДОКУМЕНТАЛЬНО(чеки, решения суда и пр.)! Оставляйте контакты, иначе ваш отзыв рискует быть удаленным!

Вся доступная информация об адвокате Голубок Сергей Александрович. Информация взята с открытого источника: сайта Минюста РФ и предоставляется посетителям на безвозмездной основе. Если вы Голубок Сергей Александрович и хотели бы дополнить, изменить или удалить информацию о себе, напишите нам письмо.
Данная страница не является официальной страницей адвоката. Данный адвокат не является сотрудником сайта ТопЮрист.РУ и не оказывает здесь консультаций. Если вы хотите решить свою проблему, то воспользуйтесь бесплатной юридической консультацией от наших партнеров.

Голубок
Сергей
Александрович

Образование

  • Санкт-Петербургский Государственный Университет (СПбГУ), Санкт-Петербург, 2001-2006
  • Университет Эссекса, Колчестер, 2007
  • Санкт-Петербургский Государственный Университет (СПбГУ), Санкт-Петербург, 2010

Ученая степень: Кандидат юридических наук

Профессиональная деятельность

12.2011 Адвокатская палата г. Санкт-Петербурга

Адвокатское бюро Санкт-Петербурга «Юсланд», адвокат

Публикации

  • Коментар до рiшення у справi «Финогенов й iншi против Россii» // Европейський суд з прав людини. Судова практика / ред. В.Г. Буткевич. Кн.2., Киев. 2011
  • Кодекс об административных правонарушениях: небывалое бывает. , / Закон. 2012. №2
  • Специализация и интересы
  • Международное право прав человека, международное уголовное право, международное публичное право, имплементация международно-правовых стандартов в национальные правовые системы
    Конституционное право, Международное публичное право, Международное частное право, Права человека

«Право на город»: Адвокат Сергей Голубок — о незаконности судов над участниками митинга 12 июня

28 июня 2017 в 18:42

На этой неделе в Городском суде рассматривались очередные апелляционные жалобы задержанных на Марсовом поле 12 июня. Напомним, в Петербурге такого еще не было: массовые задержания, закрытые суды, многочисленные административные аресты, стахановские темпы рассмотрения дел, коллапс в спецприемнике ГУ МВД на Захарьевской улице.

Почти все арестованные уже вышли из спецприемников. Часть из них еще определяется с дальнейшими действиями, самые активные, не признавая законность ареста, уже говорят, что готовы добиваться справедливости в Европейском суде по правам человека.

Один из таких случаев, за которым точно стоит следить: дело организатора образовательного проекта «Трава», фестиваля «День яблок» и петербургских ресторанных дней Ольги Поляковой, которая после задержания на Марсовом получила 12 суток административного ареста. Ольга подробно рассказывала о своем аресте в соцсетях, выступила с принципиальной речью в Городском суде и даже сделала тюремный влог. Теперь она намерена дойти до Страсбурга.

Адвокатом Поляковой стал петербургский юрист Сергей Голубок, известный среди прочего как один из адвокатов активиста Ильдара Дадина, освобожденного из тюрьмы после решения Конституционного суда. The Village поговорил с Сергеем Голубком о том, какие законы нарушили власти 12 июня на Марсовом поле и в последующие дни.

Наша задача — полностью пройти процедуру внутригосударственных средств правовой защиты, а затем уже перейти к подаче жалоб в ЕСПЧ. Я бы назвал это тестовым кейсом. Мы хотим посмотреть, как на наши аргументы будут реагировать власти, как на них будет реагировать общественность, как отнесутся к ним в Европейском суде.

На заседании 20 июня в Санкт-Петербургском городском суде моя подзащитная Ольга Полякова выступила с содержательной речью. Мысль очень простая, она даже урбанистическая, не только правовая: городские пространства принадлежат горожанам, и горожане вправе свободно решать, как их использовать. В частности, Марсово поле. Я, со своей стороны, лишь придаю этому аргументу юридическую оболочку в форме жалоб.

В потенциальной жалобе в ЕСПЧ несколько уровней. Первый — незаконное задержание находившихся на Марсовом поле полицией. Второй — несправедливость последующих судебных процессов. Наконец, третий вопрос — это вопрос о свободе собраний и свободном мирном использовании городских пространств.

Городские пространства принадлежат горожанам, и горожане вправе свободно решать, как их использовать. В частности, Марсово поле

О незаконных задержаниях

В случае с массовыми задержаниями 12 июня я бы привел понятную параллель с нарушителями правил дорожного движения. Кодекс, который регулирует правила привлечения к ответственности в этих случаях, общий — это Кодекс об административных правонарушениях (КоАП). По сути, процедура для нарушителей правил дорожного движения и процедура для нарушителей правил проведения митинга одна. Никто вас не арестовывает после первого же нарушения на дороге. Это происходит в исключительных случаях — например, если вы начинаете буянить, отказываться показывать паспорт, плеваться в полицейского и так далее. В обычных условиях протокол составляется на месте, потом назначается суд, который уже разбирается, отнимать у вас водительские права или нет (в каких-то ситуациях может назначить и арест; кстати, в спецприемнике соседями задержанных были в том числе водители, которых неоднократно задерживали за езду в пьяном виде).

При остальных нарушениях ситуация аналогичная: в исключительных случаях для того, чтобы составить протокол, человека могут доставить в отдел полиции и какое-то время там продержать. Задержанных же на Марсовом предварительно задержали на 48 часов. Оля, например, была задержана 12 июня, а протокол был составлен только 14 июня. Законная процедура такова: составлять протоколы на месте и отпускать. Задерживать же только в тех случаях, если есть особые причины (например, если задержанный начинает применять физическую силу). Хаотичные массовые задержания сами по себе не соответствуют ни нашему закону, ни нормам международного права, ни логике. В итоге в этот невод попали, как известно, и совсем случайные люди.

Публикация от DMTR SHPKV (@shpakovd) Июн 12 2017 в 5:54 PDT

Как судили

Второй вопрос — как судили. Наш КоАП предусматривает определенную процедуру, и эта процедура в некоторых вопросах дефектна, с точки зрения норм Европейской конвенции по правам человека.

Первый дефект — отсутствие бесплатной юридической помощи. По уголовным делам, если ты не имеешь адвоката, то государство тебе его предоставляет — плохого адвоката или хорошего адвоката, но так или иначе он у тебя есть (он хотя бы может позвонить родственникам). В делах об административных правонарушениях — даже в тех, где предусмотрен арест, — бесплатной юридической помощи нет. Если у тебя нет своего адвоката, у тебя нет никакого адвоката. ЕСПЧ уже обращал на эту системную проблему внимание (например, в петербургском деле «Михайлова против России»). Во многом это наследственная болячка еще с советского времени. В советские времена самым большим наказанием по КоАПу было несколько суток ареста, а сейчас уже до 30 суток (столько, например, за 12 июня первоначально назначили Навальному). А это уже серьезный срок — без адвоката тут не обойтись. По административному кодексу все ходатайства должны заявляться в письменном виде. Как этого можно ожидать от задержанного, который к этому моменту сидит в отделе полиции уже двое суток? Так что мы имеем дело с системным дефектом, который ставит под вопрос справедливость большинства процессов.

Второй дефект — в том, что по КоАПу нет стороны обвинения. Прокурор в этих делах по общему правилу не участвует, а сотрудник полиции, составивший протокол, в суд может не являться — что, собственно, и происходило. В итоге функцию обвинения брал на себя суд, который отталкивался от имеющихся в письменном виде материалов. В ЕСПЧ опять же это уже называли нарушением состязательности и равноправия сторон.

О нарушениях в судах

В наших конкретных случаях были еще дополнительные нарушения. Первое: многие суды проходили за закрытыми дверями (по закону в залы судебных заседаний должны пускать публику или организовывать трансляцию — есть постановление Верховного суда по этому поводу). На вопросы суд отвечал: мы никому не препятствуем, препятствуют приставы, которые нам не подчиняются. Лицемерная позиция.

Второе: даже тех защитников, которые были по соглашению у обвиняемых, не ждали. Например, моя подзащитная говорила, что у нее есть адвокат, называла его имя, называла телефон. Суд это игнорировал. Дата и время судебного заседания не сообщались заранее, чтобы защитник не мог прибыть.

Третье: вообще не вызывали свидетелей. Фактически единственными доказательствами со стороны обвинения были письменные рапорты сотрудников полиции, написанные слово в слово. С точки зрения Европейской конвенции по правам человека, защита имеет право допросить свидетелей, дающих показания против обвиняемого, в суде. Суд этого не обеспечивал, просто верил письменным рапортам. В результате тексты полицейских протоколов просто перекочевывали в судебные решения. Не принимались в качестве доказательств видео защиты — ок. Но в деле были еще, помимо полицейских протоколов, видео со стороны обвинения, которые нам тоже не дали посмотреть. Да и сами судьи их не смотрели, хотя на них ссылались.

Наконец, подсудность. В КоАПе написано, что дело должен рассматривать районный суд по месту выявления правонарушения. Термин «выявление» хорошо известен — это место, где правонарушение было пресечено. В нашем понимании, конечно же, выявление произошло непосредственно на Марсовом поле — там, где всех и задержали. То есть все дела должен был слушать Дзержинский районный суд, но стало быстро понятно, что он такое количество задержанных просто физически не сможет обработать. И городской суд придумал креативное объяснение: выявление — это место, где составлен протокол (то есть в отделе полиции, куда были доставлены задержанные, а их развезли по разным районам города). Это было сделано исключительно для того, чтобы распределить дела по разным районным судам, что абсолютно незаконно и является нарушением конституционного права быть судимым законным составом суда.

Публикация от N I C K (@saintroofs) Июн 12 2017 в 12:19 PDT

Об условиях ареста

История с задержанными 12 июня в очередной раз показала, что отделы полиции не приспособлены для того, чтобы люди содержались в них долгое время. Там нет горячего питания, нет постельного белья, нет свободного доступа к туалету. И в нашем конкретном случае они еще были перенаселены, там содержалось намного больше людей, чем возможно.

И это тоже вопрос международного и российского права. Если вы людей задержали, то вы должны предоставить им соответствующие условия (даже если они виноваты). Например, горячее питание должно быть — есть постановление правительства, которое это регулирует. Его естественно нигде не было. Единственное питание — это то, что передавали группы поддержки. Опять же мы видим прямое нарушение действующего законодательства.

Идти в суд все равно надо: система должна чувствовать дискомфорт, цена репрессий — а то, что мы наблюдали, это репрессии — должна быть повышена

О праве на город

Главная наша мысль — право на город. Не важно, санкционирован митинг или нет. С точки зрения российского закона даже деяния, обладающие всеми признаками административного правонарушения, но не обладающие при этом общественной опасностью, не являются административным правонарушением. Даже если ты формально что-то нарушил, например перешел улицу на красный свет, но улица была пустая и ты никому не помешал, тебя нельзя привлекать к административной ответственности, так как нарушение малозначительно. Все всегда об этом забывают.

Второй аргумент — практика Европейского суда по правам человека. Она прямо говорит: разгонять мирные собрания и тем более привлекать к ответственности участников можно лишь в тех случаях, когда это необходимо в демократическом обществе, то есть нарушены какие-то другие интересы, защищаемые законом. Российская же система считает, что любой участник несанкционированного митинга автоматически совершает правонарушение. Это не так. С позиции ЕСПЧ и даже российского КоАПа, государство в лице сотрудников полиции должно в каждом случае для начала доказать, что ты своими действиями нарушал чьи-то права (уничтожал имущество, мешал пешеходам, вытаптывал траву, препятствовал играм реконструкторов — что угодно).

Простой вопрос, который я озвучивал еще в Конституционном суде по делу Дадина: а для чего нужно санкционировать митинги? Ответ: санкционировать митинги нужно для того, чтобы защитить участников самого митинга. Чтобы власти могли координироваться, организовать безопасность, уборку мусора, медицинское сопровождение. Это не прихоть властей, а координация. И если прошел несанкционированный митинг и никто в результате не пострадал, то и нет никакой основы для привлечения к ответственности.

Публикация от Александр Петросян (@petrosphotos) Июн 12 2017 в 11:54 PDT

Что будет дальше

В России у нас остался еще как минимум один судебный процесс в Городском суде — обжалование штрафа. В отношении многих задержанных, как известно, составлялись два протокола. И это отдельное нарушение, принципа non bis in idem (запрета повторного осуждения) — по сути, все получили два протокола за одно и то же. Исход этого суда, как и предыдущего, понятен.

Мы также можем жаловаться дальше председателю Городского суда и в Верховный суд. Но с точки зрения ЕСПЧ, эти жалобы не являются «эффективными внутригосударственными средствами правовой защиты», которые мы должны обязательно исчерпать. Мы можем, но не будем это делать, что называется, в целях спасения лесов. Наша цель — Страсбург.

Будет подана жалоба, которую ЕСПЧ будет рассматриваться долгие годы. Средний срок — шесть лет. У меня есть дела с митингов 2011-2012 годов, решение по которым ЕСПЧ еще не вынес. Это долгая бюрократическая процедура: в 99 % случаев слушания в ЕСПЧ не проводятся, обычно все решается по бумагам. Сначала подается жалоба, в которой мы подробно изложим все вышеописанные аргументы. Потом, через некоторое время, жалоба коммуницируется, то есть отсылается российским властям — они должны написать в ее отношении свой меморандум. Затем меморандум властей комментирует заявитель. И лишь через несколько лет суд вынесет постановление, в котором укажет, нарушена или не нарушена в данном случае конвенция по правам человека, и при необходимости назначит денежную компенсацию.

В теории, если ЕСПЧ вынес постановление, в котором зафиксировано нарушение прав, вызванное системной практикой правительства, то правительство должно эту практику скорректировать — например, поменять законы или подзаконные акты. Но в большинстве случаев этого, конечно, не происходит. Однако идти в суд все равно надо: система должна чувствовать дискомфорт, цена репрессий — а то, что мы наблюдали, это репрессии — должна быть повышена.

Я призываю всех не спешить с жалобами в ЕСПЧ. Для жалобы есть полгода после «исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты». У нас с Ольгой Поляковой, например, дедлайн — 20 декабря. Надо спокойно подумать, как это делать, нужно очистить дело от мелочей, сформулировать его более или менее крупными мазками. И очень важна координация всех участников: нужно восстановить картину, собрать показания свидетелей. Стратегии задержанных на Марсовом поле при этом могут быть разными. Кто-то, например, будет жаловаться по алгоритму «Это был не я». Кто-то будет доказывать, что просто проходил мимо. Кто-то, как мы, будет утверждать: это мой город. Но важно, чтобы не было противоречий, чтобы аргументы одних пострадавших не подрывали аргументы других.

Адвокат Сергей Голубок: «Следователи редко думают о том, на кого они работают»

07 Ноя 2016, 14:53 Насколько велик в обществе запрос на судебную справедливость, эффективны ли пытки при расследовании уголовного дел, почему в России не исполняются решения ЕСПЧ и что с этим делать? Адвокат и эксперт по международному праву Сергей Голубок рассказал Тайге.инфо о проблемах российского правосудия. Тайга.инфо: Когда Конституционный суд в апреле 2016 года впервые разрешил не исполнять решение ЕСПЧ по делу «Анчугов и Гладков против России», стало казаться, что россиянину скоро уже некуда будет обратиться с жалобой на несправедливость отечественной судебной системы.

— По этому поводу есть много отрицательных оценок, они вполне оправданы, и это решение, которого не должно было быть, просто потому, что у Конституционного суда (КС) страны нет полномочий подвергать сомнению решение Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Решение по Анчугову-Гладкову стало следствием другого решения, которое было вынесено еще прошлым летом по запросу группы депутатов Госдумы, когда КС сам себе выдумал полномочие-де-факто отменять решение ЕСПЧ. И он этим полномочием воспользовался, но это единственный случай за год.

Недаром первым запросом стал запрос об избирательных правах заключенных, потому что та же самая проблема сейчас есть в Великобритании, я имею в виду дело Херста, на которое КС сослался в своем постановлении. Правда, в Британии это решение было принято Палатой общин, а не судом, то есть оно было политическим, а английские суды никогда не говорили и вряд ли когда-то скажут, что не будут выполнять решения Европейского суда.

Поэтому ничего положительного в этом, конечно, нет. Но все-таки КС подчеркнул, что, по умолчанию, пока не будет решено обратного им же, решения ЕСПЧ исполнять надо. Так что отмена решений ЕСПЧ через КС — это не такая большая проблема, как неисполнение решений Европейского суда без всякой отмены их Конституционным судом, и мы видим огромное количество решений по самым разным вопросам, которые не исполняются, потому что не исполняются. Это как в части мер индивидуального характера (приговоры не отменяются, решения по гражданским делам не пересматриваются), так и в части мер общего характера.

Есть множество ситуаций, когда требуется принятие мер общего характера, то есть изменение законодательства, а этого никто не делает, и не важно, что это решение не отменялось через КС. Есть масса других гораздо более важных проблем, чем голосование заключенных, в том числе неоказание им медпомощи, но ничего не делается кроме выплаты компенсаций. Единственное, что железно делается во исполнение решения ЕСПЧ, — это выплачиваются компенсации.

Нам всем надо понимать, что права человека — это не сакральные фразы, а предпосылки для свободного общества, которое может расти

На самом деле, сама наша Конституция указывает, что права и свободы человека и гражданина в России признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а такие нормы как раз содержатся в Европейской конвенции. То есть наша Конституция инкорпорирует в себя нормы Европейской конвенции, и Конституционный суд по целому ряду проблем не раз высказывался именно в этом духе. Противоречия нет, оно выдуманное, а даже если бы оно было, это не снимает с России обязанности выполнять решения ЕСПЧ в силу Конвенции.

Тайга.инфо: Так почему не исполняются решения ЕСПЧ? Почему так?

— Это вообще вопрос №1. Мне кажется, нужно понять, что исполняться решения будут, когда и государство, и общество поймут, что это в их интересах.

Например, под пытками, а мы на семинаре с новосибирскими адвокатами обсуждали пытки, получаются не только аморальные, но и недостоверные доказательства. Есть масса исследований, которые показали, что люди, которых пытают, дают недостоверные показания, просто потому, что под пытками они могут сказать что угодно или, даже если захотят сказать правду, в силу стресса не смогут ее вспомнить.

То есть пытки помимо того, что они незаконны и аморальны, еще и неэффективны как средства получения доказательств. Так же и свобода слова нужна, чтобы государство принимало более обоснованные решения. Есть прямая связь между свободой слова и экономическим ростом. Нам всем надо понимать, что права человека — это не сакральные фразы, а предпосылки для свободного общества, которое может расти. Мне на это ответят, что есть Сингапур или Китай, где ситуация другая, но я считаю, что насчет этих стран еще слишком рано делать выводы, насколько у них там все хорошо.

К сожалению, сейчас в Европе прослеживается тенденция, когда отдельные государства в политических целях пытаются нанести ущерб авторитету ЕСПЧ. Совсем недавно Тереза Мэй, премьер-министр Великобритании, выступила с инициативой сделать оговорку из Европейской конвенции, и эта оговорка, на мой взгляд, не будет соответствовать Конвенции: запретить подавать жалобы, связанные с поведением британских военнослужащих за границей. Этой весной она предлагала Великобритании выйти из Совета Европы, и это нанесло серьезный ущерб ему. Пока этого не произошло, и я не думаю, что произойдет, но подобная риторика была невозможна пять лет назад, и она есть сейчас. И таких действия со стороны западноевропейских государств мы видим все больше и больше. Ну, что делать, такой исторический момент.

Я думаю, исполняться решения ЕСПЧ будут, когда общество этого захочет и поймет, что это в его интересах. Может быть, это будет позже, может быть, этого не будет никогда. Волшебного решения здесь нет, мгновенно это не произойдет.
Европейский суд по правам человека. Фотография с официального сайта

Тайга.инфо: Обществу, у которого одна из главных пословиц «От сумы и от тюрьмы не зарекайся», даже странно ценность прав человека объяснять.

— А мне и кажется, что в нашем обществе в том числе и этой пословицей утверждается запрос на правосудие намного больше, чем в других обществах, потому что доверие к судам ниже, чем оно могло бы быть. Если вы поговорите с разными людьми и будете спрашивать их не про права человека, а про справедливость, правосудие, то увидите, что запрос огромный. А «права человека» — термин политизированый, когда его произносят, все сразу представляют себе либеральную оппозицию. Но политизирован этот термин теми, кто нарушает права человека — этот механизм использовался и в Америке, и в других странах: чтобы дискредитировать саму идею, ее политизируют. Но от этого обычное человеческое желание добиться справедливости не исчезает, правда есть очень мало институтов, куда за ней можно обратиться. Недаром существуют различные суррогаты вроде общественных палат, потому что формальные институты, предусмотренные Конституцией, не очень работают. Но запрос на справедливость есть как со стороны консерваторов, так и с другой стороны.

Это вообще самое главное, что предоставляет государство. Мы можем представить себе государство без армии, без министерства культуры, вообще без всего, и единственная функция, без которого не будет государства, это суды. Особенно по уголовным делам. Даже гражданское правосудие можно аутсорсить, а уголовное правосудие — это центральная функция государства, более того, она возникла до того, как возникло государство. Еще в догосударственных обществах были механизмы, похожие на механизмы уголовного правосудия. Обычно этим жрецы занимались, и наказания были жесткими — от изгнания.

Тайга.инфо: Кажется, сегодня к судьям тоже относятся как к жрецам — преимущественно боятся.

— Жрецы эффективны, когда им верят. Не просто боятся, а еще и верят. По этому поводу говорят: правосудие должно не только отправляться — люди должны видеть, как оно отправляется. И это должно вызывать доверие. У нас суды боятся оправдательных приговоров. А не так важно, какой приговор — важно, каким образом он достигнут. И это задача судов — убеждать общество, что приговор учел все точки зрения.

Опять же, если есть поговорка про тюрьму и суму, значит, люди к этому небезразличны и воспринимают правосудие как такую же ценность, как экономическое благосостояние, а кроме этого видят, что между ними есть связь. Это как приплыть в Африку, где все ходят босиком, и сказать: «Здесь огромный рынок для обуви». А можно сказать: «Как плохо, здесь никто не купит обувь». Так же и у нас с правосудием. Вопрос в том, способно государство или нет удовлетворить запрос на него. Если неспособно, значит, нужно работать над тем, чтобы стать лучше.

Тайга.инфо: Но не видно, что государство считает, что ему нужно становиться лучше. Каждую неделю в редакцию пишут люди, недовольные правосудием, жалующиеся на решения судов, а ведь должны же быть какие-то более эффективные механизмы, чем позвонить журналисту.

— Тут есть несколько уровней. Если говорить о микроуровне, то одним из механизмов является жалоба в ЕСПЧ, и если Европейский суд признает, что приговор вынесен после несправедливого процесса, то это чаще всего приводит к тому, что приговор отменяется. Но процесс длится многие годы, и отмена приговора происходит уже, в основном, когда человек уже отсидел. С точки зрения эффективности это ограниченный вариант, но, тем не менее, такой механизм существует.

Вы не можете обеспечить процесс легитимный с точки зрения результата, если у обвинения и защиты разные возможности

А самый лучший механизм — это хороший адвокат как можно раньше. Если опытный защитник вступает вовремя, то выше вероятность того, что человек будет сидеть меньше, даже если и получит обвинительный приговор. Нужно приглашать адвоката не когда приговор вступил в законную силу, а в самый первый момент, когда человек задержан. Чем раньше, тем лучше! Это лучший способ предотвратить, во-первых , пытки, во-вторых , те показания, от которых потом будет не отказаться, в-третьих , это возможность выработать хорошую тактику по соглашению со следствием.

Конечно, адвокат — не панацея, но возможность смягчить эффект. Илья Новиков по этому поводу говорит, что современная адвокатура — паллиативная. Но и так тоже неплохо: если человека невозможно спасти, это не значит, что ему нельзя помочь.

Тайга.инфо: Если ЕСПЧ — не макроуровень, то что тогда?

— Макроуровень — это публичное обсуждение вопросов правосудия, и в этом смысле обращение к журналистам не менее важно, чем к адвокатам. И обсуждать это надо на уровне структуры. На мой взгляд, состояние российского уголовного правосудия — это один из самых хорошо охраняемых секретов. Ситуация патовая, но люди об этом не задумываются, а когда задумываются, уже слишком поздно. А аспектов тут масса: состояние следственных изоляторов, качество следствия, качество судебного рассмотрения и адвокатуры. Я вижу центральную причину проблем в том, что, несмотря на возможность, после того, как Советский Союз закончился, судебная реформа не была проведена.

Последняя судебная реформа в России была при Александре II в. 1864 году. После этого некоторые фасадные изменения еще были произведены — Россия ратифицировала Европейскую конвенцию по правам человека, появился Конституционный суд — но это добавленные моменты. То, как работает районный суд, никак не изменилось по сравнению с СССР. В Советском Союзе суд был частью правоохранительной системы, элементом конвейера, который начинался с сотрудника милиции. И, поскольку судебной реформы не было, российский уголовный процесс структурно не соответствует требованиям XXI века.

Тайга.инфо: Что это за требования?

— Центральное — это состязательность. Вы не можете обеспечить процесс легитимный с точки зрения результата, если у обвинения и защиты разные возможности, потому что справедливость — это, прежде всего, возможность участвовать в принятии решений.

Есть же две модели. Первая — состязательная, когда доказательства приобретают какую-то ценность только в суде. Все, что происходит до суда — это сбор материалов для суда, а приобщаются они к материалам дела и обсуждаются в суде. У нас же есть стадия предварительного расследования, и когда приходит защитник, ему нужно объяснять суду, что его доказательства должны быть приняты во внимание, а доказательств обвинения — они уже в деле. Такая модель — инквизиционная — тоже может быть, она и существует во многих европейских, латиноамериканских странах. Она возникла в современных Италии, Франции, Испании.

Инквизиционная модель — когда у вас на стадии предварительного расследования есть функция по сбору доказательств, закрепленная за определенным должностным лицом. Но тогда это должностное лицо должно быть независимым, чтобы стороны обвинения и защиты состязались перед ним на стадии предварительного расследования.

Такое должностное лицо существовало в дореволюционной России, это Порфирий Петрович в «Преступлении и наказании», он сам не полицейский, он судебный следователь, который ведет расследование, будучи независимым чиновником. В такой модели материал, который независимый следователь приносит в суд, уже был объектом состязаний на стадии предварительного расследования.

У нас же — кентавр: с одной стороны, нет состязания в суде, потому что есть досье, принесенное в суд, с другой стороны, нет и состязания на стадии предварительного расследования, потому что даже по тексту УПК следователь не является независимым должностным лицом, он представитель стороны обвинения и подчиняется руководству следственного органа, он не независим. Думаю, большинство следователей редко и мало думают о том, на кого они работают. Обычно они думают, что работают на свое начальство.

Тайга.инфо: И никто не думает, что они работают на правосудие и справедливость?

— Да, они должны работать на общество, на страну, но у них, к сожалению, ощущение, что они работают на начальство. Еще они думают, что своими жалобами и ходатайствами защита мешает им работать, потому что они «пакуют» дела. Такое состояние дел не может удовлетворять. И большая ошибка считать, что все это проявляется лишь в резонансных делах — на самом деле, это системная проблема, касающаяся всех.

Тайга.инфо: Вы так говорите, что отчаяние берет. Получается, это повод для большого общественного диалога, раз все так.

— Я бы не сказал, что берет отчаяние. Как раз потому, что это повод для общественного диалога, этот диалог должен рано или поздно состояться. Это вопрос жизнеспособности государства. В любом случае, сейчас это обсуждение громче, чем было раньше. Мы видим общественных деятелей, которые эту тему поднимают, а 10 лет назад это не обсуждалось совсем. Была же в 90-х концепция судебной реформы, и провал ее был связан с тем, что общество совершенно не чувствовало необходимости в ней, оно выживало в смысле еды и не видело связи между судебной реформой и продовольствием. Если общество сейчас не протестует против этого, значит его все устраивает.

Тайга.инфо: Чтобы такой протест начался, нужно, чтобы с каждым вторым Кафка случился?

— В общем-то , да. Я считаю, что если с человеком случилась Кафка, то он либо с ума сошел, либо стал сильнее. Никому не советую, но от этого не зарекаются, это часть человеческой жизни. Просто стратегически мы должны понимать, что экономический рост связан с правосудием не только по уголовным, но и по гражданским делам. И офшоры, в которые предприниматели выводят активы, — это ведь не только способ избежать налогообложения, но и способ судиться друг с другом в английских судах. Значительная часть гражданских дел, которые рассматриваются английскими судами, — это споры между кипрской компанией и компанией с Виргинских островов, собственники которых — Иванов и Петров, потому что они сознательно выходят в иностранные суды. И я их за это не критикую, я понимаю, зачем они это делают.

Тайга.инфо: Если вернуться в Новосибирск, то что происходило здесь? Вы же приехали на тренинг для адвокатов, организованный Комитетом по предотвращению пыток?

— Комитет по предотвращению пыток (КПП) фокусируется на насилии со стороны полицейских при производстве предварительного расследования. И они помогают потерпевшим, у которых нет права на бесплатную юридическую помощь. У стороны защиты, у обвиняемого, подозреваемого есть право на какого-никакого , но адвоката, оплачиваемого государством. У потерпевшего такого права нет вообще. Для многих из них, пострадавших от пыток, от изнасилований, отсутствие бесплатной юридической помощи — это настоящий барьер при доступе к правосудию. И КПП помогает этим людям, адвокатам, которые такие дела ведут, иногда сам выступает в качестве представителя потерпевших по таким делам, старается, чтобы дело не попадало в ЕСПЧ и добивается привлечения виновных к ответственности в России. И у них это получается.

КПП смотрит на Новосибирск как на регион для распространения своей деятельности, хотя коллеги говорят, что здесь у вас пытки в полиции не так распространены, как у других регионах.

Тайга.инфо: Значит, просто меньше говорят об этом.

— Я тоже так подумал. Может быть, это не является системным явлением и не всех бьют, но уязвимые группы есть, это представители национальных и иных меньшинств, которые могут подвергаться большему насилию, и любых других меньшинств. Нет ни одной страны, где пыток нет. Вопрос в том, как государство реагирует на них. Европейская конвенция требует эффективного расследования пыток, и мы говорили о том, какие требования Европейский суд предъявляет к эффективному расследованию, как в случае необходимости жаловаться в ЕСПЧ.

Я думаю, здесь, как и везде, есть проблемы, о которых мы уже говорили. Когда Россия присоединялась к Европейской конвенции, были завышенные ожидания, мы требовали от нее того, что она в принципе не могла дать. Она не может быть драйвером изменений — она может предлагать рецепты. Драйвером изменений может быть только само общество — никакие внешние силы никогда и нигде не могут обеспечить изменений, и заблуждаются те, кто думает иначе.

Беседовала Маргарита Логинова

Сергей Голубок

В 2006 году окончил с отличием юридический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. В 2008 году получил степень магистра международного права прав человека Университета Эссекса в Великобритании. В 2010 году присуждена учёная степень кандидата юридических наук по научной специальности “Международное право; Европейское право”. Прослушал курс по международному публичному праву в Гаагской академии международного права.

В 2008-2011 годах Сергей работал в секретариате Европейского Суда по правам человека, где был юристом, занимающимся в основном российскими делами. В 2011 году работал в качестве юриста в фонде Редресс в Лондоне в глобальной программе по правовой поддержке жертв пыток. С 2011 года практикует в России, член Адвокатской палаты Санкт-Петербурга, в 2017 году избран в состав совета палаты. До начала практики с Double Bridge Law Сергей был партнёром Санкт-Петербургского адвокатского бюро.

Осуществлял защиту и представление интересов потерпевших по уголовным делам, включая громкие дела, в российских судах всех уровней, включая Верховный Суд Российской Федерации. Успешно неоднократно представлял индивидуальных и корпоративных доверителей на заседаниях Конституционного Суда Российской Федерации.

Представляет заявителей по делам в Европейском Суде по правам человека, авторов по делам против различных государств (включая Россию, Беларусь и Шри-Ланку), рассматриваемым договорными органами по защите прав человека системы ООН, включая Комитет по правам человека и Комитет против пыток.

Выступает в качестве эксперта по российскому уголовному праву и процессу в английских судах по делам об экстрадиции.

Сергей пишет статьи на английском и русском языках по актуальным вопросам международного права прав человека и международного уголовного права. Ведущие российские средства массовой информации регулярно обращаются к Сергею за комментариями по правовым вопросам общественной значимости. Сергей является членом редакционного совета публикуемого в Москве журнала “Закон”. Член Европейской ассоциации адвокатов-пеналистов.

Включён в список помощников адвокатов, имеющих право практиковать в Международном уголовном суде, который ведётся секретариатом этого суда.

Сергей работает на английском и русском языках. Он также знает французский язык.

Санкт-Петербургский Государственный Университет (кандидат юридических наук)

University of Essex
(LL.M., International Human Rights Law)

Санкт-Петербургский Государственный Университет

Русский
Английский
Французский

Членство в профессиональных объединениях:

Европейская ассоциация адвокатов по уголовным делам (Лондон)

Несостоявшийся разрыв: как прошел 2017 год для России и Европейского Суда

Как взаимодействовали Россия и Европейский суд по правам человека в 2017 году, как изменилась статистика «российских» дел в Страсбурге и какие проблемы во взаимоотношениях с ЕСПЧ остаются нерешенными? «Право.ru» обсудило эти вопросы с экспертами и отобрало самые яркие решения по жалобам этого года.

Нереалистичный сценарий отношений

Россия с будущего года начнет игнорировать Европейский суд по правам человека, грозила спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко в октябре 2017 года. Аналогичное мнение высказал и председатель Госдумы Вячеслав Володин. Подобные заявления от представителей власти прозвучали после того, как оказалось под угрозой участие российской делегации в работе Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) – речь зашла о возможном отказе России признавать решения Страсбурга, если россиянам не вернут право голоса, которого Россия лишилась после присоединения Крыма в 2014 году.

Однако другие представители власти поспешили уверить: беспокойства напрасны. Так, Андрей Клишас, председатель комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и госстроительству, в ходе конференции «Россия и ЕСПЧ: право быть услышанным» отмечал, что признание юрисдикции ЕСПЧ в России не может быть заморожено – хотя и есть правовые механизмы, которые позволят отложить исполнение не соответствующих национальным интересам страны решений на долгий срок. «Нереалистичным на 100%» назвал сценарий «заморозки» отношений и судья ЕСПЧ от России Дмитрий Дедов.

Пророссийскую позицию занял в том числе и генсекретарь ПАСЕ Турбьерн Ягланд. Он предупредил о рисках выхода Москвы из числа 47 членов СЕ. «Это негативный сценарий развития для Европы, потому что это означает Европу без России. Это гигантский шаг назад для Европы», – заявил он в интервью Financial Times. Он также отметил, что подобный сценарий лишит 140 млн россиян доступа к правосудию в Страсбурге, что существенно, притом что именно от России идет треть судебной нагрузки ЕСПЧ.

Больше денег на Страсбург

Отношения России и Страсбурга обострились еще с конца 2015 года, когда была законодательно закреплена возможность неисполнения постановлений ЕСПЧ. Потока неисполненных решений, как и предсказывали эксперты, не последовало. Генеральный директор генерального директората по правам человека и верховенству права Совета Европы Христос Якумопулос заявил, что практика исполнения решений Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) в России, напротив, достаточно успешна, и от этого «выигрывают и граждане России, и система европейской конвенции». Замминистра юстиции Михаил Гальперин, который в 2017 году был назначен уполномоченным по делам ЕСПЧ и сменил на этом посту Георгия Матюшкина, также указал, что пока у Минюста нет планов по обращению в Конституционный суд за признанием неисполняемыми решений ЕСПЧ. Несмотря на громкую политическую риторику, Суд рутинно почти еженедельно выносит важные постановления по самым разным правовым вопросам – от пыток до защиты права собственности, замечает Сергей Голубок, адвокат Double Bridge Law.

Выплаты на исполнение решений ЕСПЧ не только не сократились, но, напротив, увеличились. Если в 2016 году Россия заплатила 500 млн руб. по решениям Страсбургского суда, то в 2017 году резерв на выплаты возрос почти вдвое. Так, в начале ноября были приняты поправки к бюджету 2017 года, по которым резерв на компенсации по решениям ЕСПЧ вырос до 1 млрд руб. вместо запланированных 600 000 руб.

Но это не означает, что проблем, связанных с исполнением решений, нет. «Россия почти всегда исполняет их в части выплаты денежной компенсации, иногда также в части индивидуальных мер, в том числе пересмотра внутригосударственных судебных актов по делам заявителей, но крайне неохотно принимает меры общего характера, то есть меняет законодательство и практику его применения для недопущения подобных нарушений в будущем», – говорит Сергей Голубок. «В результате подавляющее большинство российских дел в ЕСПЧ – это клоны, то есть они поднимают те же самые вопросы, которые уже многократно являлись предметом рассмотрения в Страсбурге», – замечает эксперт. Так, уже многие годы остаётся неисполненным пилотное постановление «Ананьев и другие против России» о бесчеловечных условиях содержания обвиняемых в российских следственных изоляторах.

Жалоб стало меньше

Россия долгое время оставалась лидером по числу жалоб, но сегодня заявлений против РФ в Страсбург поступает меньше. По словам главы Минюста Александра Коновалова, количество жалоб против России в ЕСПЧ сократилось в 3,5 раза за последние 4 года. На сегодня их число – 8000. С таким показателем Россия занимает пятое место среди стран ЕС по абсолютному количеству жалоб. В пропорции на 100 000 населения позиции более оптимистичны – 28-е место. При этом суммы, которые присуждает суд заявителям, напротив, возросли. Жалобы же стали рассматривать быстрее – этим в Минюсте и объяснили рост затрат на выплаты.

По данным Совета Европы, в 2016 году ЕСПЧ изучил 7010 жалоб, касающихся России, 6365 из которых не были приняты к рассмотрению. Было вынесено 228 решений по 645 жалобам, в 222 из них суд указал на нарушение как минимум одной статьи Европейской конвенции. Официальная статистика за 2017 год пока не составлена.

Качественный состав жалоб за последние годы несколько поменялся. Если раньше в ЕСПЧ было много жалоб, связанных с содержанием в СИЗО, то сегодня ситуация улучшается, отметил Михаил Гальперин. Это связано с реформой пенитенциарной системы. Фокус сместился на содержание уже после суда – в колониях. Также много жалоб, относящихся к перевозке заключенных. «Это объективные вопросы, больше связанные с бюджетированием. Никакого разногласия между ЕСПЧ и Россией по таким жалобам нет, и они лидируют по количеству», – объяснял ситуацию замминистра.

В целом Европейский Суд остается до сих пор едва ли не единственным местом, куда россияне могут пожаловаться, где те доказательства, которые представят стороны, будут оцениваться по тому, насколько они убедительны, а не по тому, сколько звездочек на погонах у того, кто эти доказательства представляет.

Кирилл Коротеев, юридический директор правозащитной организации «Мемориал»

Значимые постановления 2017 года

Нарушения на выборах

Постановление вынесено за отказ от проведения должного расследования заявлений о серьёзных нарушениях на выборах 2011 года по делу «Давыдов и другие против России». Результаты выборов оспаривали четыре жителя Петербурга, включая бывшего кандидата в Заксобрание от партии «Справедливая Россия» Андрея Давыдова. Он утверждал, что по итогам выборов на одном из избирательных участков в Северной столице избирком зафиксировал победу эсеров, но официальные данные говорили об обратном, а официальное расследование ни к чему не привело. По итогам рассмотрения жалобы Страсбург присудил заявителям €38 000. Страсбург принял во внимание, что наблюдатели ОБСЕ фиксировали многочисленные нарушения в ходе голосования.

Без уважения к частной жизни

ЕСПЧ признал правоту россиян, добивавшихся компенсации за то, что представители правоохранительных органов получали против них доказательства по уголовным делам путем незаконной слежки и аудиозаписи разговоров с адвокатом по назначению. За нарушение адвокатской тайны суд присудил заявителю Владимиру Дудченко €14 000. Другому россиянину Владимиру Ахлюстину присудили €7500 за то, что обвинение использовало в качестве доказательства съемку со скрытых камер в его офисе – вопрос касался совместимости проведения оперативно-разыскных мероприятий, результаты которых используются в качестве доказательств по уголовному делу, с правом на уважение частной жизни.

Суд пришёл к выводу о том, что предусмотренная российским правом процедура санкционирования и проведения таких мероприятий не может считаться «основанной на законе» по смыслу Конвенции о защите прав человека и основных свобод, так как не сопровождается необходимыми гарантиями от возможных злоупотреблений со стороны сотрудников правоохранительных органов. Учитывая, что материалы очень многих уголовных дел, в особенности в сферах борьбы с коррупцией и незаконным оборотом наркотиков, основаны именно на результатах оперативно-разыскных мероприятий, это постановление имеет потенциал создать очередной вал дел-клонов, если только не будут вовремя приняты с необходимостью вытекающие из этого постановления меры общего характера.

Сергей Голубок, адвокат Double Bridge law

Экс-полицейский Константин Москалев столкнулся с неправомерным использованием записей его телефонных разговоров, за что получил от Страсбурга €7500. За несанкционированную прослушку телефона, а также контроль за почтовой и цифровой связью получил компенсацию и Юрий Москалев, ему присудили €7900. А в деле «Зубков, Ипполитов и Горбунов против России» заявители доказали незаконную слежку, с помощью которой обвинение получило доказательства, за что им тоже присудили компенсации («ЕСПЧ присудил россиянам €50 000 за вмешательство в личную жизнь»).

Разрыв цивилизаций

ЕСПЧ признал российский закон о запрете гей-пропаганды дискриминационным 20 июня 2017 года. Жалобу о нарушении прав человека в этой связи подавали активисты ЛГБТ-движения Николай Алексеев, Николай Баев и Алексей Киселев, которых в России признали виновными в нарушении этого закона. ЕСПЧ назначил заявителям компенсацию €49 100 на троих, признав дискриминационными не только отдельные случаи привлечения к административной ответственности во исполнение «закона о гей-пропаганде», но и весь этот закон.

Судьи сочли, что российский закон не имеет четкой трактовки и применяется произвольно. Минюст настаивал на том, что закон направлен «исключительно на защиту нравственности и здоровья детей», и попытался обжаловать постановление в Большой Палате ЕСПЧ.

Существование закона в России во времена, когда другие европейские страны, а также США, Канада и Австралия легализуют однополые браки, свидетельствует о цивилизационном разрыве, отметил Сергей Голубок. «Важное значение для рассмотрения других подобных дел в будущем имеет вынесенное в октябре 2017 года постановление Суда по жалобе Станислава Дмитриевского – одного из первых граждан, осуждённых в России за экстремизм (это произошло ещё в 2006 году)», – заметил Сергей Голубок.

«Европейский Суд отметил, что обжалуемые законодательные положения не были способны достигнуть цели охраны нравственности и, вероятнее всего, окажутся контрпродуктивными при достижении заявленных государством целей защиты интересов детей. Суд подчеркнул, что, принимая такие законы, российские власти «усиливают стигматизацию и предвзятое отношение и поощряют гомофобию, что не соответствует принципам равенства, плюрализма и толерантности, присущих демократическому обществу», – заметил Максим Тимофеев, к. ю. н., доцент Европейского гуманитарного университета (Вильнюс, Литва), который посмотрел на дело с точки зрения прав детей.

Недетский вопрос: «А. Н. против России» и «Тагаева и другие против России»

В январе этого года ЕСПЧ обязал Россию выплатить €75 000 ряду американских семей, указав, что так называемый «закон Димы Яковлева» (закон № 272-ФЗ от 28 декабря 2012 года) дискриминирует их, поскольку они инициировали процедуры усыновления 27 российских детей на дату его вступления в силу (см. «Закон Димы Яковлева» дискриминирует американцев, признал ЕСПЧ»). Постановление было вынесено по делу «А. Н. против России» и безрезультатно обжаловано Минюстом.

Во-первых, единственной причиной, по которой заявители не смогли довести начатые ими процедуры усыновления до завершения, являлась их гражданская принадлежность, и, во-вторых, такая законодательная мера не была соразмерна целям защиты наилучших интересов детей и поощрения усыновления на национальном уровне, которые, как утверждали российские власти, они преследовали, обратил внимание Максим Тимофеев. Несоразмерность меры выражалась в том, что установленный запрет обладал обратной силой, носил абсолютный характер и не предусматривал возможности принятия решения о прекращении или продолжении процедур усыновления в зависимости от статуса и стадии этих процедур и оценки индивидуальных обстоятельств заявителей.

В деле «Тагаева и другие против России» российские власти признали ответственными за нарушение Конвенции за неспособность предотвратить захват школы № 1 города Беслана и использование при операции по освобождению заложников вооружения, не соответствовавшего критерию абсолютной необходимости (в частности, танковой пушки, гранатометов и огнемётов). Применение такого оружия не позволяло провести различия между находившимися в одном здании террористами и заложниками, среди которых было очень много детей, пришел к выводу ЕСПЧ.

«Эти дела, хоть и разные, но объединяет их то, что Россия оставила без шансов на жизнь самых уязвимых: детей и их родителей в заложниках и детей в детских домах (да и, как правило, с тяжелыми заболеваниями)», – заметил Кирилл Коротеев, юридический директор правозащитной организации «Мемориал», который представлял интересы заявителей в бесланском деле.

Аналогичного мнения придерживается и Максим Тимофеев. Несмотря на то, что дела «A. H. и другие против России», «В. К. против России», «Тагаева и другие против России» и «Баев и другие против России» поднимают разные и, на первый взгляд, никак не связанные между собой проблемы, есть нечто, что их объединяет. Во всех этих делах речь шла о важнейших правах и интересах детей, считает он.

Эти дела демонстрируют пренебрежительное отношение российских властей не только к правам человека в целом, но и к правам такой уязвимой и нуждающейся в особой защите категории, как дети. Российские власти, с одной стороны, прикрываются интересами детей для осуществления непропорционального вмешательства в права других лиц, однако, с другой стороны, не способны предоставить детям необходимую защиту.

Максим Тимофеев, к. ю. н., доцент Европейского гуманитарного университета (Вильнюс, Литва)

Что касается прогнозов на 2018 год, то ожидается рассмотрение ряда резонансных дел против России, в числе которых – дошедшие до Большой палаты жалобы политика Алексея Навального о задержаниях на митингах и группа жалоб российских некоммерческих организаций, признанных российским Минюстом «выполняющими функции иностранного агента». Кроме того, состоится заседание по межгосударственному делу «Грузия против России», которое, отмечает Сергей Голубок, до сих пор вызывает большой интерес не только в обеих странах, но и по всей Европе. Своё расследование этой ситуации начал и Международный уголовный суд.

Смотрите еще:

  • Все организации в ногинске Справочник «Ногинск» Каталог организаций — 3.284 предприятия Доска объявлений Ногинска Жёлтые страницы Ногинска Печатный справочник. Выпуск № 9/253 подписан в печать 2016-10-07, тираж 35.000 экз., 80 стр., 1100 […]
  • Приватбанк кредит под залог авто Условия кредитования Кредит выдается под залог автомобиля наличными в кассе Банка. При определении суммы и срока кредита имеет значение тип, к которому отнесен автомобиль согласно установленной классификации Банка: […]
  • Как выписать рецепт на кетанов Кружок любознательных — Есть вопрос? У нас есть ответ! Никакого нового закона нет, есть вступивший в силу новый приказ министерства здравоохранения о порядке отпуска лекарств аптечными организациями и индивидуальными […]
  • 324 фз статья 20 Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 324-ФЗ "О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 324-ФЗ"О бесплатной юридической помощи в […]
  • 26 отметка о заверении копии Реквизит 26 – отметка о заверении копии Отметка о заверении копии – реквизит, используемый для придания копии правового статуса. 1 При заверении соответствия копии документа подлиннику ниже реквизита "Подпись" […]
  • Стандартный вычет на детей если не было дохода Стандартный налоговый вычет на детей Каждый родитель, на обеспечении которого находится ребенок, имеет право получить налоговый вычет на детей. Такой вычет называется стандартным и предоставляется он не только […]